Лев Бориков

 

Бориков Лев Романович

9\11\1935 – 13\4\2007

Salam&Lev

 

 

13 апреля 2007г. на своем рабочем месте, успев вернуться из Киева, где со своими учениками отстаивал наши конституционные права, скончался Лев Романович Бориков – старейший Тренер Федерации Симмей-до Карате, надежный друг. В этом году ему было бы 72.  Мечтал он в детстве «о доблести, о подвигах, о славе»? Уже не узнаем, но Доблестью его жизнь была. Надежность, мужество, постоянный труд и порыв найти ответ на самые жесткие вопросы своего времени. Таким его помним все мы, кому повезло его знать.

Другим он быть не мог. Сын летчика-героя Великой Отечественной, воспитанник погранзаставы жил жизнью героев фильмов о Щорсе и Чапаеве, книг Симонова и Гайдара, рос среди воспоминаний непосредственных участников всенародного подвига. Был тем, кем мог – спортсменом, сержантом, затем офицером разведроты мотострелковой дивизии, геодезистом-первопроходцем, тренером-подвижником, другом тех, кому был нужен.

Нужен Лев Романович был всем: парням Малиновского района, ветеранам своего института, нет ведь чужих бед, а настоящий мужчина – отец и защитник, он в ответе за все.

Как отразить это в пенсионной книжке и скупых строках автобиографии, если скромность и такт стали самоотречением? О существовании больничных листов он, похоже, не знал -всегда кому-то нужно помочь. Устоять в жизненном испытании, построить свой бой, решить бытовую, производственную задачу – мелочей у него не было. Сам бывало, болел, но не жаловался, ему жаловались все, он считал это нормальным. Строгий к ученикам, беспощадный к себе, посвятивший себя людям, Отказал ли он хоть раз из нас кому-то?

Статистика говорит: мало кто долго занимается боевыми искусствами – теряют форму. Боец по духу Лев Романович ими жил и потому и в его 71 рядом с ним многие тридцатилетние годились к «нестроевой» разве что. «Чтоб быть мужчиной мало им родиться…»

 

Сотни учеников Федерации помнят зажигавший нас энтузиазм Льва Романовича на тренировках и семинарах. Активная разминка естественно, органично втекает в цикл защит и контратак – многое из уроков Льва Романовича, главы книги, которой уже не будет…

 

14 апреля. Под бетонным потолком зала на 9м этаже живет его голос. Кто-то говорит о прожитой с ним жизни в Симмей-до, но нет – он пока еще с нами, таится надежда, что вызванный ошибочным заключением сон улетучится, вот войдет наш Лев Романович, и все будет, как все эти 12 лет, сегодня же суббота – день тренировки, он ее не пропустит. Замерев на минуту, слышишь его речь, в любой момент могущую перейти во властный окрик, бросающий в атаку нерешительного или гасящий вспышку гнева у потерявшего в пылу боя контроль над своими эмоциями.

 

«Сачкануть», дать слабину его ученики не могли: знали, как он бледнел от пропущенных ими ударов на соревнованиях, как переживал аттестации, куда вез их через весь город (погода и самочувствие в расчет не шли). И «работы над ошибками», ката и детальные разборы спаррингов, техники Джиу-джитсу и Муай-тай, Годзю-рю и и Киокушин, бокса, где в 22 стал мастером спорта, и армейского рукопашного, постигнутого у разведчиков Великой Отечественной. В боксе и экспедициях по тогда еще большой стране узнал Лев Романович что реальный бой быстротечен и богат сюрпризами, оттого тактика бойца должна быть универсальным синтезом техник, приемлемых лишь для него, а учиться нужно многому и у многих. Постигнутое звало к новым задачам, заставляя думать и работать, работать – чтобы каждый ученик стал настоящим мужчиной, могущим постоять за себя и дорогих людей, чтобы потом уже своим сыновьям передал знания, вместе с сердцем отданные нам Мастером, Учителем, надежным Другом, чей светлый образ мы навсегда сохраним в нашей памяти.

 

 

 

Вице президент МФСК Слюсарь А.А.

 

 

 

 

Я знал Льва Романовича почти с момента создания Симмей-до, 1992 году . Удивительным мужиком он был. Я помню, как он всегда предлагал членский взнос больше чем остальные. Он мотивировал этим: Сенсей, я не студент, поэтому я могу платить больше. Да удивительным мужиком он был. В его возрасти тогда, (57 лет) он выполнял полностью все упражнения независимо от их сложности. Молодые ребята на тренировке завидовали ему, но все уважали. Лев Романович, был мне как друг и отец. Мне нравились его рассказы о его приключениях в этой жизни, ведь она у него была очень богатой. Для меня и для федерации, это большое потере. Таких людей мало в наши дни и такую преданность редко можно найти среди знакомых и друзей.

 

Да, Лев Романович покинул нас, но его память будет всегда в наших сердцах. Удивительным мужиком был он.

 

 

Президент МФСК

Кахил С.Ф.

 

 

 

Кахил и Лев Романович, Одесса 2005 год.

 

ПАМЯТИ ТОВАРИЩА

 

КРАСНОЕ ЗНАМЯ, ЧЕРНЫЙ ПОЯС…

 

14 апреля Одесса хоронила Льва Романовича Борикова. Об этом человеке следует рассказать не только для того, чтобы воздать ему должное, но и в назидание потомкам.

 

Предки Льва Борикова тоже были люди неординарные… Впрочем, возможно, именно это есть норма жизни, – когда человек идет за свои убеждения до конца. Деды по линии отца – лихие гусары, клавшие головы «за царя и веру», по линии матери – народовольцы, мстившие царизму за бесправие народа и за своих замученных товарищей. Последний в роду Бориковых кавалерист пал в. Первую мировую. А заботы о хозяйстве, конном заводе – упали на плечи бабушки. Она имела редкостную профессию для женщины – окончила ветеринарные курсы и специализировалась по коневодству. Пришла Революция – и вдова царского офицера всех своих коней привела в подарок Буденному. Сама осталась главным ветврачом при заводе.

 

Погибла она в Великую Отечественную: могла бы эвакуироваться, но не захотела бросить коней – пыталась спасти их для Красной Армии. Не успела. Каратели схватили ее – уже пожилую, убеленную сединами женщину – и повели на казнь. Стоя на краю ямы, под дулами автоматов, она крикнула в лицо палачам: «Ничего, придут мои сыновья!..». И они пришли.

 

Сыновья были уже не конниками – военными летчиками. Роман Бориков начал воевать с фашистами еще в Испании. В Великую Отечественную дрался самоотверженно, самозабвенно, мстя врагам за растерзанную Родину. Четыре раза был сбит, причем дважды – там, за линией фронта. Но всякий раз пробивался назад, к своим, возвращался в строй.

 

Жена с детьми тем временем находилась в эвакуации.

 

Казахстан… Не было там синего моря, к которому привыкли маленькие одесситы, не было белых парусов. Разве что иногда проплывет «корабль пустыни» – верблюд. Мама весь день работала на оборонном заводе (хотя по профессии была учительницей). Питались дети плоховато, но жили дружно. Казахстан принимал детишек из блокадного Ленинграда – тех нужно было подкормить в первую очередь, и все это понимали. Дети росли подлинными интернационалистами, даже не замечая этого. Им просто не приходило в голову, что можно иначе.

 

Затем – нелегкие послевоенные годы, обычная советская школа, спорт, мечты о летном училище… И – облом: «У вас, юноша, скрытый дальтонизм, плохо отличаете оранжевый цвет от желтого. Летать вы не будете».

 

Тогда он решил посвятить себя совершенно другому делу – топографии. Топограф, зачастую, идет впереди геолога. Он видит много чудес земных, переживает захватывающие приключения… Однако Земля неохотно отдает свои тайны. Такая работа требует полной самоотдачи, физического и морального напряжения, нередко – риска. Но юноши послевоенного поколения были готовы к этому: хотелось встать вровень с воевавшими своими отцами, проявить себя в настоящем деле. О шкурных вопросах задумываться было не принято.

 

Теперь родители видели своего старшего сына месяца два в году. Все остальное время он проводил то в тайге, то в тундре, то в пустыне. В бухгалтерии оставил доверенность, чтобы его зарплату пересылали матери. Действительно, зачем человеку деньги в тайге? Там мужчину ценят за то, что он – мужчина: может пробиться сквозь непроходимые дебри, добыть еду, защитить от опасности. Но, прежде всего, за надежность в работе, в деле. Лев Бориков принадлежал к числу тех людей, для которых Дело – прежде всего.

 

С виду был он простым парнем невысокого роста, никогда не выставлял напоказ ни свою недюжинную физическую силу, ни, тем более, умение хорошо драться. На охоте жалел животных – не убивал больше, чем нужно для пропитания. Уважал обычаи народов, среди которых приходилось жить и работать, старался изучить их язык. В свободное время много читал.

 

Все это могло ввести в заблуждение некоторых нехороших людей, ошибочно полагавших, что вдали от цивилизации «закон – тайга, прокурор – медведь». Тогда Борикову поневоле приходилось вспоминать свое юношеское увлечение – бокс.

 

Но однажды, – как рассказывал впоследствии сам Лев Романович, – заметил он, что один пожилой китаец, рабочий экспедиции, которого все звали по-русски «дядя Миша», уходит для чего-то один в тайгу, без оружия. Решил понаблюдать. И увидел, как старенький дядя со страшной силой пинает ствол лежащего дерева – и ствол, представьте, разлетается на куски. Любопытство одолело: «Дядя Миша, что это вы здесь делаете?». «Тренируюсь».

 

Карате тогда еще не было у нас популярно. Во всяком случае, рекламные афишки о том, что некий «специалист» готов за соответствующую мзду обучать боевым искусствам кого попало, не пестрели на всех углах. Можно сказать, что Льву Борикову просто случайно повезло. А, быть может, случилось неизбежное. Вскоре он стал заниматься каратэ всерьез.

 

 

 

Мы знали Льва Романовича Борикова уже как ветерана труда, много повидавшего на своем веку и очень много сделавшего для страны. Как коммуниста-большевика, вставшего под Красное знамя именно в те смутные годы, когда крысы бежали с корабля. И как истинного Учителя, способного дать юношам и девушкам не только физическую, но и моральную подготовку к жизни, к борьбе… Ко всему тому, что молодым еще предстоит.

 

Ему тяжело было видеть, как все богатства Родины – не только заводы, фабрики, но и природные ресурсы – уходят в руки грязных дельцов. Но он не сломался, как ломались на наших глазах, к сожалению, очень многие. Решил бороться. За растоптанные права людей, за социальную справедливость, за восстановление Союза. И за молодежь.

 

Тренировки с ребятами проводил, разумеется, бесплатно. Хотя материальное положение Льва Романовича после «перестройки» было ничем не лучше, чем у других заслуженных ветеранов. Однажды к нему явился какой-то бывший коллега и предложил «халтуру» по специальности, причем – за хорошие деньги. Но, узнав, что речь идет о топографической съемке бывших колхозных угодий, выставленных на продажу, Бориков отказался наотрез. Он был принципиален до конца.

 

Когда-то у него было железное здоровье, но в последние годы оно стало сдавать… Он просто не обращал на это внимания, и об этом мало кто знал. Что бы там ни было – три раза в неделю собирались юноши и девушки в зал, где на стене висели красные флаги и портреты героев гражданской войны. Каждая тренировка начиналась со слов: «Соратники по борьбе! Под это Красное знамя нас привела великая цель…». А заканчивалась нередко политинформацией – кто-нибудь из ребят рассказывал о событиях на Украине и в других странах.

 

Но когда Лев Романович шел по улице, то никто бы не догадался, что у этого человека – черный пояс. И молодых он всегда учил скромности. Владение боевыми искусствами, как оружие, не выставляется напоказ. Лишь один раз, когда какой-то громила из числа «новых» грязно оскорбил на улице пожилую женщину, Лев Романович не сдержался… А, быть может, и не счел нужным сдерживаться. Громила как упал, так и остался лежать. Хорошо еще, что милиция, знавшая, как видно, этого «нового», предпочла соблюсти нейтралитет.

 

Многим молодым людям, из которых Лев Романович сделал настоящих бойцов, по разным причинам приходилось уезжать из родного города. Чаще всего уезжали они в поисках работы. Но то, что успел в них вложить Учитель, осталось им навсегда. Брошенные им семена дали ростки.

 

 

 

К любому заданию партии коммунист Бориков относился крайне добросовестно. Его возмущало и удивляло, как могут некоторые люди, называющие себя коммунистами, уклоняться от прямого противостояния с навязанным народу режимом?.. Как можно еще чего-то бояться, после того, как мы потеряли свою страну – СССР?! И как можно к чему-то звать молодежь – и самому не быть впереди?

 

Он и был всегда впереди.

 

Нужно было ехать в Киев вместе с группой молодых коммунистов и комсомольцев – и он поехал. Несколько суток участия в акциях протеста под открытым небом на площади… Не только физическое, но и огромное нервное напряжение – ответственность за младших товарищей. Наверное, ныло сердце… А со стороны, как всегда, казалось – вот стоит неуязвимый, железный человек Бориков, которого никто и ничто не может свалить!

 

А потом, когда группа благополучно вернулась домой, в Одессу, Лев Романович Бориков просто упал и умер. Сердце не выдержало.

 

– Завидую я ему! – откровенно сказал на похоронах один из одесских комсомольцев. – Прожил такую жизнь!.. И умер сразу.

 

Другой ответил:

 

– Такие люди не умирают совсем… Все равно – что-то осталось!

 

Осталось многое.

 

 

 

Н. БОНДАРЕНКО